серия КОРИЧНОЕ ЗНАМЯ - фрагменты

  * * *

Продавец, одурев от сдачи,
Бросил мелочью на лоток.
Коготь лампы в зрачке истрачен,
Губы съедены кислотой,

Синий блеск шерстяных волокон
На пальто – ни росинки сверх.
Придержите ее за локоть –
Локоть в локоть – и в старый свет.

Я зацеплен, я послан, заслан
Заступиться, любить, болеть,
Снег в солонках на всех вокзалах –
Неразменянный юбилей,

Двадцать первый шампанский кубок
Не осушен – не покорен.
Взгляд в оранжевый полукупол
С раскрошившимся янтарем.

  * * *
Это ты, это я плюс еще неумение нас различать
По особым приметам, как все алфавиты…
Владимир Никритин.
Будет мир и любовь, икебана над узкой кроватью,
И сушеные травки ерошит сквозь форточку шустрым 
Сквозняком. Две струны под колеса – не узнан романтик
В теплом тамбуре с кислым пером, с рюкзаком-парашютом.
Магистрал для венка, и любые печальны ужимки.
Рельсы вжаты в стремянку ладов – полигон предугадан.
Золотое копыто луны на варганной пружинке
Рассыпается радужной кляксой у губ ренегата.

  * * *
Каплей в море, тенью на стене,
Теплым словом, васильком во ржи
Стало меньше – след утерян навсегда…
Лилия Борисова.
Расставив сменные посты, мы рухнем в сон.
И нам почудится – согревшимся и мирным - 
Затакт с ударными и вспененный песок,
Незаживающая почва с кислой миной.
И город спит, и в спящем городе гостят
Другие – бывшие – рекламы, чаши, ниши…
Уже проверившие на своих костях
Все главы паспорта, все записные книжки.
И небо – накрест, на квадраты, под расчет.
Каменноуголен костер – в горячей ряби
Дробятся сны, и успокоится зрачок
Консервной верой: мы ни в чем не потеряли.
Но – пустотой промежду пальцев трачен шнур.
Как неуместно после – помнить, строить, сеять…
Дав атмосферу, Боже, дай мне тишину!
Мне слишком некуда деваться в воскресенье.

  * * *
Возвращайся скорее –
Ты же знаешь отлично,
Времена не проходят –
Времена меняют.
Лилия Борисова.
Голубой рукотворный накал чертит слякоть колдобин,
В небе тракторный след через час опрокинется в ливень.
Мне расплав родника меж сведенных морозом ладоней
Взять губами до дна промозоленных жизненных линий.
Пусть – устои опасно вибрируют: гречневый гравий
Мелко льется под насыпь – попарно гремят километры.
Горсть нетлеющих строчек в шуршащей золе биографий,
Типографский свинец и традиция жечь документы.
В первый дождь пузырями кипит неприкрытая почва.
Все границы под ключ, на таможне успели набраться,
Переводчики врут. 
Но спешит рукокрылая почта – 
Сумасшедший локатор сканирует тучи напрасно.